Шри Махадэва Ади Нидана |  ПОЭМЫ

ПОЭМЫ


АдАм и Авйакта
Винцелус Аегский
Йех Китаб Хе
Космогоническое-Эсхатологическое
Нежность… Вчера…
Полнолуние
Худой Воробышек


АдАм и Авйакта

 Пояснительная записка

Июль. Утро. Жарко. Очень жарко. Трудно дышать…
Болит грудь… Толи Вата-Доша в Дисбалансе,
Толи — Стенокардия.
Возможно, — Все Вместе.
Стою на Балконе. Глаза Блуждают по…
Взгляд Падает Вниз.
На Пешеходной Дорожке валяется Черная Пыльная Тряпка.
Это — Аста, наш Уличный Кот.
От Жары Он — в Коматозном Состоянии…
Из подъезда Соседнего Дома медленно выплывает Живот
Бройлерного Цвета,
Прикрытый Сверху Фиолетовой Майкой,
Снизу заключенный в Желтые Трусы.
Затем появляется Весь Объект.
Стоя ко мне Боком, закуривает… Лениво чешет…
Поворачивается Спиной —
На Майке белым — ОБЪЕКТ ОХРАНЯЕТСЯ ЖЕНОЙ.
Разворачивается Лицом —
На Груди — та же Надпись.
Плюет в Траву.
Раздается Звонок Сотового.
Объект лениво достает Телефон из … Трусов.
День начался…

Тульская Губерния
пос. Головеньковский,
До октябрьского Переворота —
Аварийный.
3.00 по Гринвичу
201… г.н.э.

Часть 1
АдАм

Охраняется Женою Двуногий Субъект;
Вертикально ходящий Угрюмый Примат,
Который Мычит… (иногда),
Но чаще — Молчит…
Пока лишь известно
(Известно одним, другим неизвестно):
Он — чей-то Проект…
И Взор Его мутен,
Как грязный Поток Селевой,
И Очи устали;
На складках Лица — печать от Печали,
А в Силе Стихийной Своей,
Он, вроде, в Себе, но порой, — вне Себя,
Вращая в Потоке Миф Свой Процессно,
Тачку и Дом нежно любя.

Мне все интересно…
За Этим я зрю, тут подчас, подробно.
Миф весь в Натуре — очень удобно,
Важно Ложбинку найти Боевую,
Как будто, в Разведке. Но очень Кривую
Я выбрал Трубу для Надзора.
Но все же, Причиной Позора
Стал голос Айфона в Кармане,—
В Карманах Наличие Дряни…
Мешает, порой, как Заноза
На Месте Интимном и Нежном,
Но Сотовый Звонит Небрежно —
Я слушаю Опус Подруги,
Минут этак на…,
А если б — Жена…?

Итак, Примат Необычный,
С Башкою Квадратной,
Хотя Аккуратной,
И Шеей Простой Кубатуры,
С Распятьем Червонным…
Надежны, крепки Арматуры —
Подкожной Каркасовой Формы.
Теперь о Покрове:
Каков же Покров…? Ах, да!
Я, впрочем, не знаю другого…
Лесистость Тела Субъекта?
Возможно, Объекта?
С какой стороны посмотреть…,
Как хочется пить…или петь.
Курить-то уж точно, не в жилу! —
Разведчик Присягой силен и Терпеньем,
И даже в Бою, если гложут Сомненья,
Молчит, словно Рыба в Садке.

Так в чем же Успех наблюденья? —
Никак не пойму…
Возможно, в Мистичности Темы? —
Конечно же, если
Втяну я Луну
В Досужие Эти Проблемы;

И, теребя свою Лесистость на Лице,
Плыву в Анализе Двуногого Субъекта —
Его Лесистости, разбросанной в Холмах.
Она, практически, присуща всем Приматам.
Они несут Ее подобно Вековым Дубравам
И Рощицам Нежнейших Березок Белоствольных,
И прочим Лесоствольным Агрегатам

Но вот когда Глухою Зимней Ночью,
В одном из Городов Сибирского Уезда,
Без Газа, Тещи и Воды…
Где Нервы на Пределе…
(Без Полицейского Наезда).
Он Вяжет Строки Вслух — Письмо Мамане.
Серьезно Вяжет, не по Пьяни;
Клянется Левою Рукой (ведь Правая — нужней);
Откусит Руку, если Мать
Валюты не пришлет…
Капусту Он рубить устал…

Ну вот опять… Да тьфу ты!…
Сбиваюсь несколько с Анализа и Мысли,
Которые пытаются гулять по Шхерам
Или Фьордам Угро-Финских Нордических Народов
(Или Рас),
Возможно, волосатых, как и Те,
Что до сих пор Лелеют Жизнь
На Каменной Плите
Какого-то Разлома, смешавшего в Себе
Разлом Мозгов и Капельку Тектоники Научной.
Я клею свой Вопрос:
Что Жены Охраняемых Субъектов Волосатых
Об Этом думают
Холодными и Длинными Ночами?..
В Заснеженной Сибири?..
В Декабре?..
Как Жены Декабристов…,
Сверкая Страстными Очами?..

Но, Слава Богу, не Декабрь.
Пишу в Июле на Балконе,
Без Майки, но в Трусах…

Я не могу сравнить Идейность Декабристских Жен
Со Святостью Прекрасных Дам,
С Распятием на Шеях,
Входящих в Кабинеты без… Трусов,
Нет, нет, Те Кабинеты — на Засов!
Не за…, а за… дают Билет,
На право Жить средь Тех, кто столько Лет
Ласкают Фьорды Фирмой «Ralf»,
Возможно, и «Ecco»…
(Другие Фирмы знаю хуже.
Какою Фирмой в Октябре
Размазать лучше Лужу?…).
Хотя Журнальчик «Weekend»
Я получал когда-то,
Но Кризис был… Журнала — нет…
Наш Регион под Взор Его
Не попадает больше.
Ах, да! Тектоника, Дефолт…
Как Волосы в Паху…

А что за Бренд
Пред Вашими Очами?
Однако, мой совет,
Не путать Бренд и Тренд,
И не махать Ключами…
Ключами от чего?
Конечно, Тачки, на Которой,
В Молчании Своем, Он —
Волосатый, как Кокосовый Орех,
Взяв на Себя Великий Грех,
Въезжает Лютою Зимой,
Конечно, в… Красноярск,
Конечно, Ночью, в Маске,
В Гайд-Парк, по Местным Меркам…
А там, замерзшая, как Цуцик в Антарктиде,
Рыдает Шлюха на Скамейке…
И Макияж плывет, как Нефть по Артзатону,
Давно замерзшему от Боли и Утрат —
Не надо только бить в Набат,
Народы Севера вспугнем,
Оставшихся, в натуре…
И лопнет Лед…
Как разъяренный Тролль,
(Подстриженный под Ноль),
Сорвавшийся с Цепи,
Затопит Нежные Леса
(Создав опасность гибели Субъектов Волосатых).
А может, — нет?..

Тролль так взбешен, как Главный
В Государстве Человек, Который Всех
Пытается отправить на Ремонт,
Хотя давно открылся Фронт…
Мы все гуляем по Фронтам.
И Маятник Судьбы швыряет нас,
То здесь, то там…
И Волосы от Страха шевелятся на Теле,
И Мысли-Скакуны — на Базовом Пределе,
Предел у всех…

Не стоит Ноги брить
Холодными и Длинными Ночами.
В Ночи есть Прелесть Бытия.
Да что — ля-ля. Опять ля-ля…
Бюджетность Темы?
Здесь, как бы, ни при чем Великие Дилеммы,
Но Майка с Надписью,..
(Глянь Поясненье пред Стихом)

Так что же, охранять?..
Охранять?
Охранять?..

Охренеть!!!

Часть 2
Авйакта (Без Атрибутов)

Нет Той Реальности, Творимой и Творящей,
Навязанной Нам Свыше Небесами…
Мы — Сон, как Мотылек, порхающий
Над Пламенем Вселенского Костра,
Сжирающего Целые Миры…
Мы — Часть Игры уставших Чресел Бездны,
В Бесстыдстве Обнаженных…
Стыда Не Знавших, как Эмбрион во Чреве.

Где Первый Тот Вопрос?..
Где Первый Тот Ответ?..
Ответ от Хлама Вечности,
Играющей с Вопросами,
В Которых, Часть — Остра,
Другая Часть, возможно, Бесполезна,
Мы не услышим…

Нам Небо — Лжет. Оно — Не Знает Правды.
От Бесполезности Своей Оплакивает
Тени Лжи, Которые Оно Само Рождает,
Под Подлой Лаской Солнечных Лучей.

Все — Йога-Нидра… Сон во Сне…
И Этот Самый Сон во Сне —
Есть тоже Сон Величья Без Предела…
И То Само Величье Без Предела —
Всего лишь Сон, Рожденный Сном во Снах.
Оно — АТО, без Имени и Речи,
Предсущее, без Света, Цвета, Горя
И Печали, Космическая Ложь,
Что Бытием пугает Услужливых Зевак
И Пьющих Пену Мира.

Разбей Бокал Бесценного Вина,
И не жалей, что смог Уста лишить
Минуты Смакованья…
In vino veritas — то лозунг Бывших
Демонстраций и Бесчувственных Поэтов,
Философов Слепых, Амриты не испивших.

А что же нам,… Ублюдкам Форм Земных?
Торчать Ломами в Прорубях,
Пробитых Кем-то так давно,..
Давно Замерзших,.. еще до,..
До Нашего прихода в Тему Жизни?
Здесь не поможешь Криком,
И Рассудительный Нахрап
Здесь бесполезен тоже.
Искать Углы Воззренья…?
Их Миллионы Кальп Тасуют Дэвы,
Играя в Преферанс,
Тасуют и Играют… Все бесполезно…

И нет Конца той Карточной Игре,
Повсюду — Тьма, как в Погребе Сарая —
Вотчины Крысиных Королей,
И Серых Государств, делящих Старые
И Новые Припасы…

В чем Ценность Их Божеств — Усатых
И с Хвостами, Грызущих Гвозди?
Возможно, Их Космический Процесс,
Лишенный Лжи, намного ближе
К Истине Искомой…
В Бетонных Небесах Им светит
Чуда Свет из Дырок в Половицах,
Которые, как Звезды в Бархате Ночи,
Влекут Крысиных Королей на подвиги
В Мирах Сарайных…

А вдруг, возможно, и у Них
На Лжи построена Дилемма….
Но, если так, то как узнать
И как найти Тропу к Щели Дверной,
Нам Приоткрытой Кем-то?
А может, не Закрытой Вовсе
Для Глаза или Уха, способных
Видеть или Слышать, и Рта,
Способного сокрыть Свой Мощный Рев?..

Неправда!.., Нет!.., Неправда!..

Молчат Корыстные Уста Небесных Ликов.
На Ярмарочных Грязных Плешах,
Они меняют Тусклый Миг
На Ясность Бытности Беспечной,
И квохчут, словно Куры на Насесте,
Загаженном Пометом Перспектив Предрайских.
Возможно, отвлеченный Взгляд Уявит
Их Корысть, Неясность Тем,
И Слух, как качество частицы Панча-Таттвы,
Услышит Скрип Колес Тележьих
(Но не Тележных),
Несущихся с Вершины Химавата,
Чтоб Плоть Зевак, собравшихся у Склона,
Размазать по Дороге,
Утоптанной Ступнями Рикш,
Утыканной Металлом Палиц
И Пальцами Ладоней Истощенных.

Созвездье Гончих Псов лакает Млечный Путь,
И Капли Молока стекают в Блюдце Бездны,
Где на Карачках — Мы, в Чувствительном Экстазе,
Лакаем часть Своей, Заслуженной Амриты…

2012


Винцелус Аегский (Эпос Лэрнов)

Посвящается В.М.Шукшину

Часть 1. Песнь 1 – 14

1

Ну, зачем вам Калина?
Ведь Горька и Не Сладка.
Зачем Петь о Калине,
Ее Образ Рождая?
Не Поют же о Хине
(О Ней Женщины Знают);
Обе — Горьки как Горечь
В Горле После Обиды;
Обе — Вяжущим Вкусом
Вяжут Тросы из Плоти.

Так какие же Виды
Не Горьки, но Прекрасны?
«Ну конечно,… Малина», —
Так Подумает Каждый.
Но отвечу вам Страстно:
«Нет! Малина — Опасна!»
(Хоть и Меньше Калины).
В ней Живут Червячочки,
(Их Сынки и их Дочки,
Деверя с Кумовьями
И Золовки с Снохами,
Свояки и Свояченицы…).
У них Толстые Щечки
И Такие Же Задницы…
Их Животики Сытые,
Всякой Дрянью Набитые…

Что же делать мне с Дачей,
(А кому-то — и с Садом)?;
Что же делать с Той Песней?..
Их Заполнили Ложью:
И Баян с Вокалисткой,
И Червивость Малины!…

С отвратительной Дрожью
Диск швыряю я на Пол,
Но Калина с Малиной
Так Расставили Лапы,
Что Когтями Снимают
Кожу с Тех, Кто Картины
Данной — Вид Не Приемлет.
И Они Погибают
В Дикой Схватке с Калиной.
Но в Веках чтоб Оставить
Память Правнукам Нашим,
Их в Бетоны Нарядят
И Малину Посадят.
А Потом — Выйдут Хоры,
Запоют на Просторах,
Чтобы Память Земную
Застолбить На Века.

2

Под Вопли Тысяч Глоток,
По Яркому Газону,
Метался Сам Кака —
Бразильский Футболист.
Не Зная То, Наверняка,
Что Знаем мы, —
Блаженную Природу
Калины Вязкой, и
С Горечью в Устах…

Возможно, Сам Плутарх,
Не Внял Законам Расы,
Что значит — Вкуса
(Только на Санскрите),
Хотя Жрецом Он Был
В Дельфийском Храме Аполлона,
Пифийского по Чину…
Но Пудж Калине — Не Творил,
Не Воспевал Ее Навязчивую Вязкость,
С Налетом Горечи на Ягодной Улыбке.

3

Эх! Калинка-Малинка Моя!..
И Твоя, и Ее, и Его, и Даже Их…

4

…Но, как Горька
Родная Ягода Народа и Страны,
Застывшая, как Символ, на Века.

И Даже для Народов Африканских,
Она Горчила в Дни Аппартеида!
Незнамо мне во Что макал Свой Факел
В Период Детства Моего, Патрис Лумумба;
Но Факел Сделал Дело —
И Искра Возгорела
В Весьма Тяжелое для Континента Время.

…Тогда на Лошадях Учился я Скакать,
Пытаясь Попадать Ногою в Стремя;
Но было Жутко Трудно
В Петлю Воткнуть Ступню,
Как Лошадь ты Не Пни…

Но, Стой! Прильни, Прильни!
К Наушникам Затертого «Самсунга»…
Возможно, Сам Великий Верди,
Хлебнул Настойки из Калины,
Чтобы «Аидой» Полоснуть по Уху Мировому,
И Гений «Битлз» под Вечер, в Ливерпуле,
А может, в Лондоне, с Утра, на Эбби Роуд;
Смешав Абсент и Русскую Настойку
Из Калины, от Тети Вари,
Из Поселка Головеньки
Родили Пеппера-Сержанта,
Как Шедевр…

5

All My Loving —
Калинка-Малинка Моя… Yes!..

6

В Делилевских Поющих Строфах,
В Его «Садах» искал я Образ Той,
Что Будоражит Сердце и Покой,
Лишь только стоит Долбануть
Желанный Спиртовой Настой
Калины Горьковатой,
Хотя, Продукт, Искомый мной,
Послаще Меда будет…
Но не нашел…
Эх! Люди. Люди!…
А еще — Поэты…

7

Но позже,
Винцелус Аегский
В Битве при Латтажхе
12.08.1132 от Р.Х.
Прочел Выше- и Нижеизложенное
Поэтическое Произведение,
Что Помогло Лэрнам
Выиграть Битву
У Гильтесов…
Этот Факт Был Отмечен
В Эпосе Лэрнов,
Носящем Название «Офрэгнам».
С Тех пор Его Имя,
И Его Священный Лик
Стали Предметом Силы
Этого Народа.
И я Горжусь!…

8

Эх! Калинка-Малинка моя!…
И Твоя, и Ее, и Его, и Даже Их…
Сада — нет, а Дачи — и подавно…

9

И Барбаросс, минуя Барбизон,
Калины Кисть под Небеса Вздымает,
В Своем Родном Приветственном Экстазе.
Колхидское Руно Украл Язон,
Но где был Барбизон?..
Под Градом Пуль
В Разбитом Форте Росс?
Ах, нет!.. На Сцене Был
С Даяной Росс,
И… Воспевал Калину,
Несомненно…

10

В Курином Шлеме Древнего Фридага
Я Шел Путем, Проложенным Сугдашей,
И у Ручья, на Самом Дне Оврага,
Нашел Стрелу, Потерянную Сашей.
Он Здесь Бывал, — Великий Полководец!
Наверно, Ел, и Даже, — Пил Винишко,..
Вполне Возможно, из Калины Горькой.
С Врагами Обещая Разобраться,
При Помощи Калиновой Настойки,
По Древнегреческим Рецептам
Сотворенной…

11

…Очнись и Пой Ревякинский Мотив,
Калинов Мост Минуя без Оглядки,
Над Жалкой Пропастью Разинутого Рта…

12

Калину Красную — Макарыча Творенье,
Им не Втянуть в Малиновый Курятник,
Где Петухи Горланят.
Но Сомненье
Пусть Гложет их…
Народ Готов к Разврату,
И Был Всегда Готов,
В Ответ на «Будь Готов!»,
Как Пионеров Стадо…

13

Эх, Калина Шукшина — Душу Будоражит!..

14

Лордоз Души прикрыт Кифозом тела,
А по Брусчатке Лба Гуляет Ураган…
И пусть на Руки Палачу
Чужая, не моя Кровь Хлынет…
(Здесь Две Строки
Мной Взяты из ПрушкАлик);
Пусть Хлынет Кровь Соседских Кур,
Возможно, — Кроликов и Уток,
Но, Чур меня!… Возможно, Чур…
Стези Вертлявых Прибауток.

Часть 2. Песнь 1 – 5

1

…В Окно Калины Куст Торчал,
Шел Дождь,
Но Гром Молчал в Небесном Озере,
Вверх Дном Повисшем…

2

В Раскисших Днях,
Беременных Дождем,
В Опухших Днях,
Беременных Житьем,
Настойка из Калины —
В Самый Раз.
Но вы-то знаете,
Я — Пас.

3

Но вот пришли Друзья
С Малиновкой в Графине,
И Рассказали, что отныне
Запрещено Использовать
Альбом
Литературной
Сетки
Или
Литмешочка;
Хранение
Графматериалов Сети —
Влом;
Как
Экстремграфик —
Баста!..
Или Точка!..

4

И
Баннеров
Поникших
Горизонт…
На сайтах
Элементами
Плывет…

5

Я Понял Все…
Малиновку Не тронув…

2011


Йех Китаб Хе…**

Роняет Свет Свой Взгляд Куда-то…
Куда?! Куда?!..
Да в Бездну Загрудинного Пространства!
Тоска в Кишках! Хоть делай Харакири!
Кому?! Кому?!..
Тоске!!!
Вы, что же, думали иначе?!
Зачем так думали?!
Хотели Гадость подложить Мыслишкою Поспешной?!

Не дамся просто так! Не дамся я!
И Совесть, не пронзенную Мечом
(Мечом уж лучше, но не Вилкой),
Упрячу на Высокой Пальме,
Что Кроной достает до Неба…
На Кроне Той еще я не был,—
Не тороплюсь пока…
На Крону Ту — Билеты дорогие;
Пока не выбран Способ Попаданья на Вершину…

Йех Китаб Хе — Это Есть Книга, —
Как говорят на Хинди
Мои Друзья по Поиску Надежд —
Имеется в виду, о Книге Пустоты,
Что Книгой Жизни, Проявленной на Плане Формы,
Зовется Теми, Кто Ее листает — Постранично,
На Символах Созвездий в Небесной Кутерьме,
Но спрятанной в Веках,
Которые у Родников Предвечных
С Канистрами стоят за Влагой Предбытийной,
Как будто бы Авто — в период Кризиса
На Топливо Земное…

Усталые Века, заросшие Бурьяном Чувств,
Которые навязчиво пытаются продать Свой Хлам
Глупцам, что роются на Свалке Бытия,
И ищут Старые и Новые Отбросы Тем Земных,
Не знавших Чести, но…
Но Славу постоянно жравшие От Пуза.

И вот одна из Тем:
Не грейте Жен Чужих в Своих Постелях,
Как, впрочем, и Мужей —
Они вас предадут,
И вы окажетесь в Краю,
Веревкой обработанном Суровой,
По Принципу Лаптей Туземных,
Не годных для… Холодных Мест…
Свинцом в вас Небо плюнет
И охладит ваш Пыл, направленный на Грязные Делишки,
Столь важные в Период Жалких Стонов
Извозчиков Шальных и Визга Тех,
Кто в Поросячьем стаде
Отплясывает Страстное Фламенко,
На взломанном Паркете Холла для Толпы.

Плоды на Головы бросаю Пальмы;
Планируют Плоды —
Посадки корректируют Великие Умы
Из Райских Кущ, Команды отдавая.
Врезает Время в Быт Земной
Счастливые Мгновенья Устойчивых Надежд,
Восторгов, Восклицаний, Кривых Зеркал
И Криков в Зазеркалье.
Обратный Путь — закрыт…

В Июльском Жаре плавится Асфальт,
И Черные Ручьи вплетают Русла
В Цветущий Палисадник под Окном;
И бычится Соседский Кот,
Взирая на Пейзаж, готовый расколоться
Под Прессингом Кокетливой Судьбы,
Чей Взгляд прикрыт Прозрачностью
Воздушного Плаща, парящего
У Самой Кромки Лета…

Но Кто нас выведет из Огородов Чувственных Страстей,
Тоннелей Умственных, Харизм, сплетенных в Паутину?
Где Тот, в Которого мы Камни запускали,
Смеясь Ему в Лицо, — Ему,
Способному Куски Породы укротить,
До Уровня Понятий Невозврата?!

Где Тот, Который без Чудес и Славы
Пройдет сквозь Бури Наших Жизней
И не утонет в Море Наших Чувств,
И не сгорит в Огне Нелепого Ума,
Который каждый принял как Подарок
От самого себя в Пределах Достигаемых Времен?!
Мы снова — ждем?!

А если…всё, — Конец! Мы все — осиротели?!..
И Дхармы Колесо Никто не остановит?!..
И снова — Ложь на Тысячи Столетий?!..

Йех Китаб Хе и Йе Китабень Хень**…


*Йех китаб хе (хинди) — Это книга.
**Йе китабень хень (хинди) — Это книги.

2012


Космогоническое-Эсхатологическое

О, Матерь Тьма! О, Глубь без дна и края!
И Свет, и Цвет, и Звук в Тебе предвечно дремлют.
Благословенно Девственное Чрево,
Скрывающее Жизни Плод Заветный…

Но срок приходит, Вышним Повеленьем
Открыть Врата Идущему-Сквозь-Время.
Пора! И Звука Острие пронзает
Немую гладь Зеркал Твоих и Тканей.
И столь стремителен Его напор могучий,
Что рвутся Нерушимые Покровы
И в эту брешь нисходит Света Искра…

А Звук, стремясь упрочиться в победе,
Все шире раздвигает Мрака Волны,
Так создавая, за Собой, Пространство, —
На Черном Поле вышивая Белым
Окружность-с-Белой-Точкой-в-Центре.

Сквозь Время и Пространство протекая,
Ничто не остается неизменным.
Жар Белой Искры плавит Всебесцветность,
Но народившееся Расстоянье
Съедает силу Белого Огня.
Он остывает, меркнет и меняет,
Ту Белизну на Красное Сиянье.

И так Кольцо Вторе ложится в Белый Обод…
И ощущая всю незавершенность, неполноту,
Оно с надеждой Взоры обращает к Источнику,—
Отцу Цветов и Красок, Один Который
Полон и Всецветен, и Щедр.
Он Сыну Красному от Белой Полноты
В Супруги дарит Цвет Зеленый.

Затем Отец Всецветный создает
Еще Двоих. — Сын Синий с Желтой Девой
Приходят в Мир Творения. Они
Зеленую заботой окружают,
Сплавляя Силы, смешивая Краски,
Питают и хранят от разрушенья
Свою Зеленую Кормилицу-Сестру.
Они растут и Срок Их подойдет
Супружеские выполнить Обеты.
Тогда Зеленая Сама уступит
Престол и Ложе Желто-Золотой,
А Красный Синему отдаст Свою Корону.

До той поры, пока Центральный Свет —
Цвет Белый окружен Сияньем Желтым,
Зеленый может царствовать в покое.
Едва лишь этот Щит приподнят будет,
Зеленое сгорит в Любви Отца.
И примет мир Огня Живого цвет,
Под синим куполом текущего свободно.
Но Белый-в-Центре Силой возрастет
Распространяя Мощь Свою все шире,
И поглотит Он без остатка Желтый
И Синий. Им вослед — Зеленый с Красным.
Все Пространство Собой заполонив,
Взломает Он Свои Границы
И вступит с Черным в Спор-Единоборство,
И будет побежден, но лишь на время,
Дабы воскреснуть из небытия
И снова быть Отцом и Сыном, и Его Женою —
Началом и Концом Всего.

2010


Нежность… Вчера…

Заинька, серенький,— попляши…

Хорек позорный ломанулся через лес
И Бабушку-Ягу спугнул на диком пляже,
Часть замков Камелота повалил разящим взором,
На Стройке Вечных Грез стащил отвес,
Всем Ищущим Ответ, последний стал укором.
Тогда возьмем портрет, где Хуанит Перес
Частички Пыли тер тихонько друг об дружку,
Но между барной стойкой и окном опять разбили кружку
С эмблемой Камелота — поперек.
И бармен рявкнул вслед: «Пипец, Колек!…
Мне Заиньку найди! Он — Главный Паренек!..»
А за окном…
Лошадки скачут по дорожкам меж дерев
И сутенерчики гуляют по аллейкам не спеша,
И кучками отвесы продают на вынос лицедеи…
Но снова лжет Король Мышей, не покраснев.
Тулуз-Лотрек трудом своим наполнил галереи,
А космонавтики вокруг Земли летают на ракетах.
Я астролябией махаю, от разлуки одурев,
Пирог капустный жертвую собачке, не доев;
Уперли валенки — теперь хожу я в кедах.
А Хуанит Перес Частички Пыли бросил в Лужу,
Четвертый день их водолазики пытаются достать…
Без валенок зимой, в такую стужу…
В которую наш Заинька — хорек позорный, не вылезал наружу;
В качалочке своей он косячки курил, ему хотелось спать.
Собачки лают, весь пометив горизонтик,
И Солнце пухнет над узором испарений.
Я только не пойму, зачем соседу красный зонтик?
Зеленый — лучше, в тон зрачков и без сомнений.
Пришло письмо из Занзибара не спеша,
И Хуанит украдкой съел четыре желтых дыньки,
Воды попил и пузо рявкнуло вдруг: «Ша!» —
Стал унитаз превыше всей его гордыньки.
Пришли друзья и тихо плачутся в жилетик.
Теперь он в ванне мокрый досыхает.
В руках у Хуанита — зажигалка-пистолетик,
И кот в углу, ужравшись, нервно засыпает.

Заинька, серенький, — попляши…

У Белого Зайчика — Черные Ножки.
У Черного Зайчика — Белые Ножки.
У Серого Зайчика — Черные Ножки.
У Черного Зайчика — Серые Ножки.
У Белого Зайчика — Серые Ножки.
У Серого Зайчика — Белые Ножки.
Волчата, в экстазе, балдеют…
Балдеют в экстазе лисички…
Курнув косячков, бросив спички…
По зайчикам палят из пушек…
И ракетами дальнего радиуса действия,
(Среднего-то — нет), боясь промахнуться.
В зайчиков стреляли Членики Центрального Комитетика
Коммунистической Партии Советского Союза
И Кандидаты в Членики Коммунистической Партии
Советского Союза, а также членики Союзика Художников,
Членики Союзика Композиторов и Союзика Профсоюзиков,
Членики Союзика Красного Крестика, Членики Нерушимого
Союзика Рабочих и Крестьян, Бойцы Невидимого Фронта.
А Хуанит Перес в четвертом раунде
Разделал под орех Жестокого Кабира.
Последний, в синяках, рванул до Армавира
И тешит сам себя в веселом саунде.
У Белых Зайцев бывают красные глаза,
Красные, как красное Знамя Революции —
Символ освобождения рабочих и крестьян
От позорного буржуазного гнета.
Кстати, мне жалко пилота,
Который пропил самолет,
Не вышел в полет…
Товарищи Рабочие и крестьяне!
Не ешьте Зайцев! Поймите, это очень плохо!
Зайцы сильно любят жизнь и за нее всегда борются.
И еще, они — хорошие барабанщики.
Учитесь, товарищи, честные партийцы и беспартийные,
Барабанить у Зайцев, тогда все получится.
И мы будем жить дружно на планете,
Барабаня на барабанчиках, потягивая пивко из стаканчиков.
Заедая пряничком солененьким печатным,
На ковре из желтых одуванчиков —
Каждый станет очень аккуратным.
А кто не хочет учиться у Зайцев барабанить на барабанчиках,
Тот пусть учится у народов Севера играть на варганчиках
Или у индусов — на ситарчиках. В крайнем случае,
Можно обратиться к шотландцам, чтобы брать у них уроки
Игры на волыночках, не отходя от дома далеко.
Иначе на вас нападут медвежата, которые накануне
Подрались с ежиками, проткнувшими шины их БМВ.
А Хуанит Перес влюбился в тетю Зину,
Забрав ее, вернулся в Аргентину,
Купил себе хорошую фазенду,
И, как шпион, соединив легенду
С реальной практикой Великого Бабы,
Качает песо с нефтяной трубы.

Заинька, серенький, — попляши…

Но не понятно мне:
Как водолазики зимой ныряли в лужу?
Как Хуанит Перес ледок взломал
Частичками раскиданных Пылинок или Пыли?
Как не замерз зимой, в такую стужу?
Кто замки Камелота развалил?
Как Бабушка-Яга зимой на диком пляже
Ломала брассом лед? И кто такой Колек?
И почему наш Заинька — хорек?
Позорный — почему?
Он в «Атараксии» стучал…
Потом ушел, наверно, заскучал.
И кто тот паренек, по имени Кабир?
Зачем Кабиру Армавир?
Чтоб строфы рифмой склеить?
А где же ритм, а где же слог?
И как пилот, которого народ готов лелеять,
Расправиться с машиной мог?
И как Зинок — источник слез
На Стройке Вечных Грез
Продала Родину свою
За подлое — «Люблю»?
Почему Белые Зайцы с красными глазами
Не подняли Красное Знамя Революции?
Как и почему они не знают Законов Эволюции?
Возможно, они молятся на Главного Зайца,
Что-то шепча под образами?
У образов — глаза и уши… И все — святые…
Товарищи рабочие и крестьяне, ешьте куриные яйца! —
Там много белка. Вы ж не тупые!
Последний раз прошу, ответьте мне:
Как Хуанит Перес Пылинкой резал лед?
Не прячьте под сукно вопросы Пыли!
Как!.. Да мы… вчера же — пили! Да-а!..
По-видимому, много, господа… Однако, ша!…
«Касперский» взялся обновляться не спеша.
Я вытащил лапшичку из ушей…

Заинька, серенький, — попляши…

А где Король Мышей?!…
Какая нежность, блин!
Тут полный Камелот…

2011


Полнолуние

Хочет, но не может — импотент.
Может, но не хочет — сволочь.
(народная мудрость)

Рванина Мыслей Мечется как Лань,
Между Огнем и Роем Дней Ретивых.
Ничто не Даст уже Чужая Длань
В Полях Пустых и Небесах Игривых —
Где Волны Тайн Укрыли Простодушно
Громадный Холм Старшиновых Наград.
Старшой По-Дому Тихо и Послушно
Свою Жену Ласкает, без Преград
Со Стороны Самой Жены,
Уставшей от Забот,…
А на Плите Кипит Компот
Из Сухофруктов Разных…

Старшие-По-Дому, как Ханыги,
В Подъездах Курють
И Бычки Кидають…

Старшины Рот, как Местные Князья,
На Кроватях в Казармах Восседають;
И потому, от Толстых Их Задов,
Все Время Сетки Тралом Провисають,
Как будто Гамаки…

Что ж Делать нам,
Не Старшим, Не По-Дому?
Что ж Делать нам,
Убогим, даже — Сирым?
Нам Не Дано Мести Аэродромы,
Нам Не Дано Пылить в Чужих Квартирах,
Нам Не Дано Пилить Чужие Гири…
Нам Много Не Дано.
Хотя, Умеем Много…

Я — Пожилой, Уставший человек,
Пусть Молодежь меня Побьет Словесно…
Уже Давно мне в Этом Мире Тесно:
Судьбою Сбит… И, Падая Отвесно,
Я не Кляну Свой Уходящий Век;
Вперед, Друзья! Я — просто Человек…

Подъезд Похож на Поле После Битвы,
Шрапнелью в Стены Враг Лупил Отменно.
Я Возношу Нелепые Молитвы
В Защиту Стен, Смотрящихся так Скверно.
Насколько Виден Хаос После Боя…

Эх, Бравые Старшины Рот!
Закройте Нос, Глаза и Уши;
Мы Пустим Маты В Оборот,
И, не Забыв про Ваши Души,
Заденем Оборонный Сектор…

Но к нам Вчера из Центра Прибыл Лектор.
С Высоким Лбом и Мутными Очами.
Он Указал Давно Искомый Вектор
Старшинам Рот и Старшим-По-Домам;
Всем Доказав, что Надо Брать Речами
О Выгоде Искомых Постулатов,
Но только Следует Раскрыть Мотив Последних…
Тут Руку Поднял Кто-то из Передних;
Вопрос Звучал — О Свойствах Агрегатов,
Нам Данных для Вхожденья
В Естественную Форму Проведенья…

И Распадаются Капризные Миры,
И Мечутся Созвездья По Парсекам;
Старшины Рот Открыто, Без Игры,
Вполне Реально Проверяют Гладкость
Начищенных Солдатских Сапогов,
А Старшему-По-Дому Свой Улов
Вчера Показывал Свояк Жены,
Страдавший от Луны,
В Период Полнолуния Зловещего Светила.
Он, правда, не читал Шекспира —
Ни «Гамлета», ни «Лира»;
Сюжет «Отелло» он Не Знал,
Иначе Б!..

Все Потеряло Эластичность Темы,
И Ломит и в Плечах, и в Бронхах;
Нам Не Нужны Досужие Дилеммы,
Ведь Мир и Так — Весь в Обгорелых Точках,
Как будто, мы стоим на Кочках
Болотных Троп, Ведущих в Никуда…
От Стрессов и Дремот мы Поедим Пилюлей,
Раззявим Полость Рта, Слегка Прикрыв Ладонью,
И Босиком по Лужам мы Побежим в…
Возможно, Старшина нам Зонтик Предоставит,
А Вечером, под Чистым Горизонтом Неба,
Старшой По-Дому Инструкцией Взмахнет
И Грудью Заслонит от Залпа Пулемета,
Похожего на Выстрел Пробки из Бутылки
Игристого Вина…

Градацией Последних Дней,
Кочующих Меж Белых Островов,
Разделено Ухабистое Поле Снов,
Забравших Бред Оставшихся Позывов,
Как Шелуха Рассохшихся Наплывов
И, как Вода Ушедшая в Песок,
И, как Судьбы, Сломавшейся, Кусок.

2011


Худой Воробышек

1

Кивая Головой, о Звезды Бьемся Лбом;
И Волосы Бровей плетут в Созвездьях Сеть,
Лишь Ступни на Траве, под Стареньким Окном;
Листва укрыла Их — не полностью, на Треть.

Воробышек Худой Луну клюет, спеша,
Боясь, что кто-нибудь Ее сопрет как Вор.
Селену долбит Клюв и только Кореша
Завидуют Ему, глотая Свой Позор.

И тень от Воробья заполнила Просвет
Меж Солнцем и Землей, уставшей от Забот;
И плавится Металл, на Нервах столько Лет,
Что нам не посчитать Количество Работ…

Волнуются Князья Беспечных Городов,
И, Губы покусав, плюют Врагам в Лицо…
Но Время, как Гора, без Музык и Ладов,
Обрушилось на нас, всех заключив в Кольцо…

В котором нет Конца, да и Начала — нет.
Бытует среди нас: «Возможно все пройдет..»
Напрасно мы куем — Защитный Свой Жилет,
Напрасно рвемся мы в Последний Свой Полет…

Ковали и до нас, но только где Кузнец?
А те, кто ждал Заказ, куда ушли они?
А где те Воробьи?.. И как настал Конец?
И где теперь сейчас, Судьбы Былые Дни?

Ответ, как Лом в Груди — в Межреберный Просвет…
Щекочет Сердце вновь, бросая Вызов мне,
А Время, как Река, и Миллионы Лет
Размоют мне Просвет в Космической Стене…

2

Напрасно Сон распался как Мираж;
Напрасно Ночь ушла за Горизонт;
Напрасно День представил Свой Кураж;
Напрасно Дождь омыл Слезами Зонт;

Что защитил от Слез Небесных Глаз,
Которые не видят — Кто есть Кто,
Которые, уже в Который Раз,
Зовут меня в Далекое Ничто…

И Сыплет Дождь на Голову Мою
Осколки Бриллиантов и Стекла,
Но я уже давно живу в Раю,
В котором Небо — Серое и Мгла

От Яблонь, что закрыли Горизонт,
Стоит с Утра до Вечера, как Ком,
Что в Горле, Будто мной проглочен Зонт,
И, слава Богу, что пока еще не Лом…

3

Плыву, как Мазай, по Уснувшим Каналам Венеций.
Молча Зайцев кормлю, нежно глажу Их Нежные Ушки.
Нет, не знал Атомист Кар Лукреций
О Природе Мозгов Дрозофиловой Мушки…

4

Раскрой мне нежно Формулу Ночей…
Раскрой мне тихо Формулу Рассвета…
В Пандорин Ящик?.. Можно без Ключей…
Но Смысла — нет, в Нем не было Ответа…

5

Тихо звякнул Трамвай — Остановка у Старого Поля,
По Которому Бродит уставший от Жизни Кондуктор.
Что Он ищет, Глупец. Его Лучшая Доля —
Нам Билет оторвать, а не ждать…

Жду лишь я…
Где ж Ты Мой Воробышек Худой?

2012